Мигуэль Сервантес Сааведра. Интермедии



ИНТЕРМЕДИИ МИГУЭЛЯ СЕРВАНТЕСА СААВЕДРА

Перевод с испанского

САЛАМАНКСКАЯ ПЕЩЕРА {*}
(La cueva de Salamanca)


{* Несчастные жертвы инквизиции в Испании в своих вынужденных пытками признаниях объявляли, что они имели сношения с дьяволами и учились волшебству в пещерах Толедо и Саламанки. Эти пещеры в Испании играли ту же роль, какую в инквизиционных судах Германии играли "шабаши". (А. Н. О.)}
ЛИЦА:

Панкрасио.
Леонарда, его жена.
Кристина, горничная.
Сакристан Репонсе.
Николас Рокэ, цирюльник.
Студент.
Леонисо, кум Панкрасио.

СЦЕНА ПЕРВАЯ
Комната в доме Панкрасио.
Входят Панкрасио, Леонарда и Кристина.

Панкрасио. Осушите слезы, сеньора, и прервите вздохи! Подумайте! Четыре дня отсутствия - ведь не вечность. Я возвращусь, уж самое большее, на пятый день, если, бог даст, не умру. Хотя, конечно, будет лучше не расстраивать вас, нарушить обещание и оставить эту поездку, потому что сестра может выйти замуж и без меня.
Леонарда. Не хочу, Панкрасио, муж и сеньор мой, чтобы из угожденья мне вы сделали невежливость. Отправляйтесь в час добрый и исполняйте ваши обязанности, их нельзя нарушать; а уж я перемаюсь со своим горем и скоротаю как-нибудь одиночество. Об одном прошу: возвращайтесь и не оставайтесь долее назначенного вами срока. Держи меня, Кристина, у меня замирает сердце! (Падает в обморок.)
Кристина. Ох, уж эти мне свадьбы и праздники! Ну, сеньор, по правде вам сказать, если бы я была на месте вашей милости, ни за что бы я не поехала.
Панкрасио. Поди-ка, дитя мое, принеси стакан воды; надо плеснуть ей в лицо; или нет, постой, я скажу ей на ухо словечко, которое женщин в чувство приводит. (Шепчет какие-то слова, Леонарда приходит в чувство.)
Леонарда. Довольно; нужно быть твердой! В самом деле, должны же мы иметь терпение, радость моя! Чем более вы здесь медлите, тем более отдаляете мое благополучие. Ваш кум, Леонисо, должно быть, уже ждет вас в карете; идите с богом, и пусть он возвратит вас так скоро и в таком добром здоровье, как я того желаю.
Панкрасио. Мой ангел, если хочешь, чтобы я остался, я не двинусь с места, как статуя.
Леонарда. Нет, нет, опора моя: мои желания - это ваши желания; и теперь для меня лучше, чтобы вы ехали, чем оставались, потому что ваша честь - моя честь.
Кристина. Образцовые супруги! По правде, если б все жены любили своих мужей так, как моя сеньора Леонарда любит своего, так было бы для них лучше, другая бы музыка была.
Леонарда. Поди, Кристина, принеси мне манто: я хочу проводить твоего господина и дождаться, пока он сядет в карету.
Панкрасио. О нет, ради любви моей! Обними меня и оставайся. Ну, ради жизни моей! Кристиночка, старайся развлекать свою сеньору; я, когда возвращусь, подарю тебе башмаки, какие ты желала.
Кристина. Поезжайте, сеньор, и не беспокойтесь о моей сеньоре; я надеюсь уговорить ее; мы повеселимся так, что ей в голову не придет, что вашей милости нет дома.
Леонарда. Мне веселиться? Хорошо же ты меня знаешь, глупенькая! Нет!

Нет любезного со мною,
И веселье прочь летит;
Только горем да тоскою
Сердце бедное щемит!

Панкрасио. Наконец я не могу выносить этого. Будь покойна, свет очей моих, и не видать этим глазам никакой радости вплоть до моего возвращения и свидания с тобой. (Уходит.)
Леонарда. О, чтоб провалиться тебе в преисподнюю, лазутчику! Убирайся, и век бы тебя не видать! Выжига! Нет уж, клянусь богом, на этот раз не помогут тебе ни твоя премудрость, ни твои хитрости.
Кристина. Я тысячу раз дрожала от страха, что ты своими необыкновенными чувствами остановишь его и помешаешь нашим удовольствиям {Фамильярные отношения между горничными и их барынями - дело обыкновенное в Испании. Там так называемого простого народа не было, все были идальги (hidalgos), и умственное развитие женщин и образование, или, лучше сказать, невежество их, во всех классах были одинаковы. Кроме того, было в обычае брать в услужение бедных родственниц. В пьесе Сервантеса "Ревнивый старик" горничная Кристина называет госпожу свою сеньора тетенька (senora tia). Тот же обычай существует и у нас в среде достаточных крестьян, мещан и мелких купцов, у которых прислугу заменяют бедные племянники и племянницы. Они служат без всякого договора, без всякого жалованья, в ожидании будущих благ: племянницы в ожидании, что их выдадут замуж, а племянники - что их выведут в люди, то есть в приказчики. Это называется "жить в племянниках" (А. Н. О.)}.
Леонарда. А придут нынче ночью те, кого ждем-то?
Кристина. Еще бы не притти! Я им весточку послала, и они так хорошо ее приняли, что сегодня вечером с нашей доверенной прачкой прислали нам целую корзинку с подарками и съестным; та и притащила ее как будто с бельем. Эта корзинка похожа на те, которые посылает король в великий четверг своим бедным или скорее уж на пасхальную, потому что там и пироги, и холодное жаркое, и куриная грудинка с рисом, и два каплуна, еще не ощипанные, и всякие фрукты, какие в эту пору водятся, да кроме того, бурдючок вина, побольше полупуда весом, и такого крепкого, что так в нос и бьет.
Леонарда. Это очень учтиво, да он и всегда был таков, мой Репонсе - сакристан моего существа.
Кристина. А чего ж нехватает моему мастеру Николасу? Он тоже цирюльник всего моего существа и бритва моих печалей! Как только я его увижу, так он у меня всякое горе обстригает, как будто ничего и не бывало.
Леонарда. Ты спрятала корзину-то? Кристина. Она у меня в кухне стоит, покрыта мешком из-под золы, чтобы не заметили.
Стучат в дверь, потом, не дождавшись ответа на свой стук, входит студент.
Леонарда. Кристина, посмотри, кто там стучит.
Студент. Сеньоры, это я, бедный студент.
Кристина. Это сейчас видно, что вы и бедный, и студент; что вы студент, видно по вашему платью, а что вы бедный - по вашей дерзости. Только вот это странно, что бедный не дожидается за дверью, пока ему вынесут милостыню, а врывается в дом до самого последнего угла, не рассуждая, беспокоит ли он спящих, или нет.
Студент. Другого, более мягкого приема ждал я от милостей вашей милости; я никакого подаяния не прошу и не ищу, кроме конюшни или сарая с соломой, чтобы на эту ночь укрыться от немилостей неба, которое, как я предчувствую, хочет показать земле всю свою свирепость.
Леонарда. Откуда вы, милый друг?
Студент. Я саламанкинец, сеньора моя, то есть я хочу сказать, что я из Саламанки. Я ходил в Рим с дядей, и он умер на дороге, в середине Франции. Тогда я пошел один; я решился возвратиться в свою землю. В Каталонии меня ограбили слуги или товарищи Рокэ Гинарде {Атаман разбойников Roque Guinarde выведен Сервантесом в "Дон Кихоте". В романе он называется: Roque Guinart. Испания по преимуществу страна разбойников. Во времена Сервантеса бывало нередко, что разбойничьи шайки пополнялись молодыми людьми из лучших фамилий. Вражда двух каких-нибудь значительных фамилий, из которых каждая имела свою партию, разделяла области и города на два враждебные лагеря. Вражда порождала убийства, а убийства - кровавую месть, то есть новые убийства; убийцы, скрываясь от правосудия, находили убежище в разбойничьих шайках и часто предводительствовали над ними. В Каталонии в то время, как видно из романа Сервантеса, враждовали две фамилии: Ниарры (Niarros) и Кадельи (Cadelles); Рокэ принадлежал к партий Ниарров. Сервантес изображает Рокэ человеком благородным и великодушным и вообще относится к нему очень сочувственно. (А. Н. О.)}. Сам он был в отсутствии, а будь он там, он не позволил бы обидеть меня, потому что он очень учтив, честен и даже милостив. Теперь застала меня ночь у ваших святых дверей; я такими их считаю и прошу помощи.
Леонарда. Кристина, право, этот студент возбуждает во мне сострадание.
Кристина. Да и меня уж берет за сердце. Оставим его ночевать у нас; от излишков замка можно прокормить целый полк, говорит пословица; я хочу сказать, что остатками нашей провизии он может утолить свой голод, и, сверх того, он поможет мне щипать живность, которая в корзине.
Леонарда. Однако как же это, Кристина? Ты хочешь, чтобы у нас в доме были свидетели нашего легкомысленного поведения?
Кристина. Ну, кажется, от него слова-то, как от рыбы, не скоро дождешься. Подите сюда, друг мой! Умеете вы щипать?
Студент. Как это - "умею щипать"? Я не понимаю, что значит "щипать". Мне кажется, ваша милость хочет посмеяться над моей ощипанностью. Так уж это зачем же? Я и сам признаюсь, что я величайший оборванец в мире.
Кристина. Нет, совсем не то, по душе вам говорю; я хотела только знать, сумеете ли вы ощипать две или три пары каплунов.
Студент. На это, сеньоры, я могу вам ответить, что я, по милости божией, имею ученую степень баккалавра Саламанки; я не говорю, чтобы...
Леонарда. Да, коли так, кто же может сомневаться, что вы сумеете ощипать не только каплунов, но и гусей и дроф! А хранить тайну - как вы насчет этого? Не нападает ли на вас искушение рассказывать то, что вы видите, предполагаете или думаете?
Студент. Вы можете перед моими глазами перебить людей побольше, чем баранов на бойне, и я все-таки не раскрою губ, чтобы проронить хоть одно слово.
Кристина. Итак, зажмите ваш рот, привяжите шнурком ваш язык, навострите ваши зубы и пойдемте с нами, и вы увидите тайны и будете есть чудеса, и можете потом на соломе протянуть ноги во всю длину постели.
Студент. Это ровно в семь раз больше того, что мне нужно; я не жадный человек и не избалован.

Входят сакристан Репонсе и цирюльник.

Сакристан. Да будут благословенны антомедоны и кондукторы повозок наших удовольствий, лучи в наших потемках, и две взаимные склонности, которые служат базами и колоннами любовной фабрики наших пожеланий.
Леонарда. Ведь вот только это и противно в тебе, Ренонсе: говори ты, рак все говорят, чтоб тебя понять можно было, и не заносись ты так высоко, что тебя не достанешь.
Цирюльник. Вот у меня это дело идет настоящим порядком; моя речь льется гладко, как подошвы у башмака: хлеб вместо вина, и вино вместо хлеба, или вообще как следует выражаться...
Сакристан. Да, но только в том и разница между сакристаном-грамматиком и цирюльником-романсистом.
Кристина. Для того, что мне нужно от моего цирюльника, он знает по-латыни очень довольно и даже больше, чем у Антонио де Небриха {Знаменитый испанский грамматик; его грамматика была во всеобщем употреблении. (А. Н. О.)} вычитать можно; да и нечего теперь спорить ни о науках, ни об уменье говорить; пусть каждый говорит если не по-ученому, то как умеет; и пойдемте, примемся за работу, нам еще много нужно сделать.
Студент. И много щипать.
Сакристан. Кто это, этот добрый человек?
Леонарда. Бедный студент саламанкский; он просит пристанища на эту ночь.
Сакристан (вынимая деньги). Я дам ему два реала на ужин и ночлег, и пусть идет с богом.
Студент (принимая деньги). Сеньор сакристан Репонсе, принимаю и благодарю вас за милость и милостыню. Но я молчалив и сверх того беден, что и нужно для этой сеньоры девицы, у которой я в гостях; и я клянусь, что... что уж в эту ночь не уйду из этого дома, хотя бы даже весь свет меня гнал. Ваша милость, доверьтесь каторжному человеку моего пошиба, который довольствуется ночлегом на соломе. Что же касается до ваших каплунов, то пусть их щиплет турка, и подавиться бы вам ими.
Цирюльник. Мне кажется, он больше мошенник, чем бедняк. У него такой вид, как будто собирается поднять весь дом вверх дном.
Кристина. Что бы там ни было, а эта смелость мне нравится; пойдемте все и по порядку примемся за дело; бедняк будет щипать и будет молчать, как за обедней.
Студент. Уж верней сказать: как за всенощной.
Сакристан. Этот студент меня пугает; я бьюсь об заклад, что он знает по-латыни больше меня.
Леонарда. Оттого-то он, должно быть, такой и смелый. Но не раскаивайся, мой друг, в своей благотворительности, потому что это во всяком случае дело хорошее.

Уходят все.


далее: СЦЕНА ВТОРАЯ >>

Мигуэль Сервантес Сааведра. Интермедии
   СЦЕНА ВТОРАЯ
   СЦЕНА ТРЕТЬЯ
   ТЕАТР ЧУДЕС
   СЦЕНА ВТОРАЯ
   ДВА БОЛТУНА
   СЦЕНА ВТОРАЯ
   РЕВНИВЫЙ СТАРИК
   СЦЕНА ТРЕТЬЯ
   СУДЬЯ ПО БРАКОРАЗВОДНЫЙ ДЕЛАЙ
   БИСКАЕЦ-САМОЗВАНЕЦ
   СЦЕНА ВТОРАЯ
   ИЗБРАНИЕ АЛЬКАЛЬДОВ В ДАГАНСО
   БДИТЕЛЬНЫЙ СТРАЖ
   ВДОВЫЙ МОШЕННИК, ИМЕНУЕМЫЙ ТРАМПАГОС
   КОММЕНТАРИИ